Растения именно с низким, а не с вы­соким стеблем лучше воспринимают азот и влагу из почвы, больше накап­ливают хлорофилла, в листьях интен­сивнее идет фотосинтез. Отсюда и по­вышенная их продуктивность.

Высокая, стройная, слитно стоящая пшеница или рожь издревле считалась эталоном красоты и богатства хлебной нивы. Вспомним хотя бы песенное «Стеной стоит пшеница золотая...» или строчку из знаменитых некрасовских «Коробейников»: «Выйду, выйду в рожь высокую...» Действительно, роста ржи не занимать: Приекульская, например, поднимает колос за полтора метра, а Вятка 2 вымахивает до 180 сантиметров.
И не только у хлеборобов возник своеобразный культ «вели­канов». Отдали ему дань и садоводы: рослые мощные деревья, снизу доверху усыпанные наливными плода­ми, — что может быть лучше в осеннюю пору?

Казалось бы, и здравый смысл, и вековой крестьян­ский опыт неопровержимо свидетельствуют в пользу подобного убеждения. Но вот в сравнительно недавнее время ученые пришли к выводу, что рослость расте­ний — серьезная помеха урожаю. Генетики и селекцио­неры стали выводить принципиально новые — низко­ стебельные и короткоствольные — формы сельскохозяй­ ственных культур и прочить им блестящее будущее.

«Карлики» бросили вызов «великанам» и вознаме­ рились вытеснить их с исконных территорий — возмож­но ли такое?! Да есть ли у них хоть какие-то основа­ния претендовать на первенство в мире культурных растений?